Африка

Черный континент

Чудесная страна цветов

В этих местах флора исключительно разнообраз­на. Здесь насчитывается от 15000 до 25000 видов цветковых растений — почти столько же, сколько на всей огромной площади тропических африкан­ских лесов. Многие африканские цветы украша­ют сейчас сады всего мира. Особенно широкое признание получили три южноафриканские ли­лии: гладиолус, агапантус и фрезия, а также многие красиво цветущие верески. Суккулентная хрустальная травка цветет чудесными разноцвет­ными блестящими звездочками, в сухих районах она используется как декоративное растение.

По необычайному многообразию видов можно судить о том, что когда-то флора этого типа занимала гораздо большую площадь. Сейчас она сильно сократилась: развитие засушливых усло­вий во внутренней части района способствовало продвижению растений в горы, где разнообразие биотопов обусловило возможность их дальнейше­го развития. В этих местах высота над уровнем моря колеблется от нулевой отметки до 2500 метров, а годовые осадки — от 25 до 175 сантиметров; разнообразные ландшафты — от сухих солнечных склонов Карру до окутанных туманом гор — напоминают скорее Шотландию, чем Аф­рику. Совокупность этих условий, конечно, чрез­вычайно благоприятствует развитию многих мел­ких местных вариаций, и все же разнообразие их поразительно даже по сравнению с Атласом. На одной только Столовой горе (возле Кейптауна) столько же цветковых растений, сколько на всех Британских островах, вместе взятых.

 

Характерный капский финбош состоит из ку­старников нескольких ярусов, и маленькие же­сткие или глянцевитые листья растений приспо­соблены к условиям летней засухи. Самый высо­кий, или климаксовый, ярус состоит из про­теи — небольших деревьев высотой около шести метров с компактными круглыми цветками вели­чиной до пятнадцати сантиметров в поперечнике. В семействе протейных несколько родов, многие из которых растут в непосредственной близости друг от друга в одних и тех же местах. Под протеями расположен невысокий кустарник с тонкими стеблями, часто это вереск. Трав мало, зато много растений семейства Restionaceae. Ра­стительность придает склонам коричневато-зеленый оттенок. В общем, эти места скорее похожи на густые и влажные верещатники горы Бале и Эфиопии или на огромную зону верещатника Абердареса или горы Кения, чем на другие места Африки, но такого исключительного раз­нообразия растений нет нигде. За небольшим исключением, финбош занимает почти все про­странство от побережья до горных вершин, не­сколько видоизменяясь в зависимости от местно­сти. Там, где условия более благоприятны, ли­стья кустарника менее жесткие. У вершин в зависимости от экспозиции склонов кустарник более низкорослый и чахлый. Но несмотря на неблагоприятные условия, ввезенные сосны и эвкалипты произрастают выше типичного для этих мест финбоша.

В более низких местах финбош вытеснен или изменен деятельностью земледельцев. Но на за­брошенных полях или в речных долинах наблю­дается сложное смешение деревьев и кустарни­ков, ввезенных человеком из мест со схожим климатом. Хорошо прижилась здесь австралий­ская акация, а средиземноморская сосна (Pinus pinaster) в некоторых местах возобновляется как местное дерево. Австралийский представитель се­мейства протейных Hakea так хорошо прижился, что образовал непроходимые заросли и вытеснил местную растительность.

Еще до первых поселенцев пожары периодиче­ски уничтожали финбош, а с тех пор выжигание растительности настолько участилось, что теперь трудно встретить климаксовое растительное сооб­щество. Вероятно, такое обилие кустарников все­гда казалось человеку излишним. Зато после по­жаров возникали пусть небольшие и бедные, но все же пастбища, поэтому первые поселенцы поджигали финбош. Португальские мореплавате­ли, первыми обогнувшие мыс Доброй Надежды, отмечали разрушительную силу пожаров на по­бережье.

Впрочем, и без вмешательства человека высы­хающий летом финбош легко воспламеняется от молний или других естественных причин. Такие пожары длятся здесь неделями и распространя­ются вплоть до естественной преграды — реки или моря. Но самопроизвольные пожары, хотя и более сильные, чем искусственные, возникают реже и соответственно менее пагубны для расти­тельности в целом.