Африка

Черный континент

Африка3

Царь зверей

ЛевВряд ли нужно говорить о том, что на травояд­ных охотится несколько видов хищников. На равнинах главная роль принадлежит льву, гепар­ду, гиене, гиеновой собаке и в меньшей мере леопарду. Но царем зверей является лев. Большегривый лев, какого можно увидеть в кратере Нгоронгоро, на равнинах Серенгети и Мара, и в самом деле превосходное животное. Правда, я убежден, что он уступает азиатскому тигру, что с тигром не может сравняться силой даже самый крупный лев, но грива придает последнему благородство, которого лишен тигр. Обычно львы собираются в семейные группы, которые называют прайдами. Объединение в подобные группы дает львам биологическое пре­имущество — задрав крупное животное, они или немедленно тут же пожирают его все вместе, или одни львы сторожат тушу, пока другие ходят на водопой. Леопарду, который охотится в одиноч­ку, приходится прятать свою добычу на дереве, если он хочет ее сохранить, а азиатский тигр залегает поблизости от убитого животного и обе­регает его от других хищников или же прячет свою добычу в густых джунглях. Если бы тигры, живущие в одиночку, водились в восточноафриканской саванне, грифы и гиены неизбежно за­владевали бы их добычей, потому что хищнику негде ее там спрятать на то время, пока он ходит к воде.

Львы охотятся на всех обитателей равнин, на­чиная от газелей и кончая буйволами, но чаще всего их добычей становятся крупные антилопы или зебры. Считается, что львы питают особое пристрастие к кабанам бородавочникам и часами подстерегают их у нор.

 

Гну может дать человеку от ста до ста двадца­ти пяти килограммов мяса, но львы часто едят такие части, которыми мы брезгуем. Однажды я видел, как львица, вгрызаясь в тушу гну со спи­ны, попутно пожирала внутренности. Может быть, львы поедают кишки из-за содержащихся в них витаминов. Бывает, однако, что лев потро­шит свою добычу и отбрасывает кишки в сторо­ну. Задрав животное, лев аккуратно выедает по­середине туши полоску шкуры шириной в три сантиметра, после чего ему нетрудно вскрыть брюшную полость.

Прайд обычно состоит из двух-трех взрослых зверей и не менее чем двадцати детенышей. Лев съедает в день около пяти килограммов мяса, и прайд из десяти львов, чтобы быть сытым, должен убивать по гну через день. Большей ча­стью львы поедают все съедобные части гну, а остатками лакомятся грифы и гиены, но случа­ется, что львы не оставляют после себя ничего. В Нгоронгоро я наблюдал прайд из двадцати трех взрослых львов, которые убили и съели целиком антилопу канна. По моим подсчетам, на долю каждого льва пришлось двадцать — двадцать пять килограммов мяса, что составляет одну шестую часть его собственного веса. После трапезы, продолжавшейся несколько часов, пре­сытившиеся львы четыре дня лежали, почти не шевелясь, и было видно, как их раздутые живо­ты каждый день опадали. На пятый день они немного оживились, а на шестой или седьмой были готовы снова охотиться.

Подобные факты заставляют задуматься над тем, оказывают ли плотоядные, в частности львы, ощутимое влияние на поголовье живот­ных, составляющих их естественную добычу, там, где эти животные по численности намного превосходят хищников. В национальном парке Найроби — около двадцати львов и 4000—5000 крупных травоядных животных. Если бы львы убивали каждый день по антилопе, они и тогда истребили бы за год всего лишь одну пятнадца­тую часть антилоп. В Нгоронгоро и Серенгети соотношение между львами и травоядными еще меньше. Очевидно, львы, как, впрочем, и другие хищники, не регулируют численность травояд­ных. Они уничтожают лишь избыток животных, которые иначе погибли бы при очередной боль­шой засухе.

Почему же, если пищи много и добывать ее легко, львов не становится больше? Дело, види­мо, в том, что лев избирает себе определенную территорию и не позволяет своим собратьям вступать в его владения. Недаром же африканцы говорят (на языке суахили), что величественный рев льва: «Нчи я нани, янгу, янгу, янгу» означа­ет: «Чья это земля? Моя, моя, моя!» Такое толко­вание недалеко от истины. Очевидно, ревом лев уведомляет других своих собратьев, что здесь за­нял место он, и предупреждает, чтобы они дер­жались подальше. Впрочем, возможно, лев хочет сказать не только это.

Известно, что львы убивают даже молодых слонов, например самцов, которые, решив вести независимый образ жизни, отбились от родного стада. Менее крупных животных лев обычно приканчивает очень быстро. Иначе и не может быть: будь охота сопряжена с продолжительной борьбой, львы получали бы серьезные раны, не могли бы больше охотиться и со временем вы­мерли бы от голода. Бывает, однако, что львы так и не могут прикончить свою жертву. Я не раз наблюдал, как они, доведя буйвола-самца до изнеможения, постепенно пожирают его живым, лишь бы не очутиться перед грозными рогами. Львята, только еще начинающие охотиться, то­же иногда не сразу могут справиться с добычей, но вскоре быстро овладевают охотничьими при­емами. Они заключаются в том, что, повалив животное, лев перегрызает ему горло или, сдавив его, душит. Л.Браун видел льва, перегрызшего даже толстую шею буйвола, хотя трудно поверить, что он может разинуть пасть так широко.

Львы и другие хищники равнин при охоте руководствуются в основном зрением, хотя обо­няние развито у львов неплохо — они могут идти по следу животного. Лев недостаточно хорошо различает цвета, и, может быть, зебры, которые бросаются в глаза человеку, льву не так за­метны.